tortillala (tortillala) wrote,
tortillala
tortillala

Categories:

Джихад для немецкого кайзера

В продолжение темы "Немецкие шейхи" (Первый перевод о Людвиге Фердинанде Клауссе)

spiegel-online.gif
Перевод: Tortilla
Издание: Spiegel
Авторы: Йоханна Лютерот и Фердинанд Крингс


Первая Мировая война

Он не был дипломатом в привычном смысле этого слова. Макс фон Оппенгейм одевался как бедуин и даже имел свой собственный гарем. С началом Первой мировой войны он, как знаток Востока, получил чрезвычайно актуальное задание. Он должен был поднять арабов на Священную войну - джихад против британских колониалистов

Племя берберов.jpg

Племя берберов: на цветном снимке, сделанном в 1890 году, изображены бедуины со своими верблюдами в пустыне. Макс фон Оппенгейм имел самые тесные контакты с кочевниками и потому хорошо знал о джихаде - Священной войне


Он одевался в бедуинские одежды, свободно говорил по-арабски и совершал паломничества от мечети к мечети. Летом 1915 он стал источником беспорядков на Ближнем Востоке и на Аравийском полуострове. Он пропагандировал джихад против неверных  колониалистов в Африке и Азии - в первую очередь, против британцев. Он проехал по Сирии, Палестине, путешествовал по Синайскому полуострову и по северо-западу Аравийского полуострова, не пропуская ни одного клочка земли.

Исламист с первого момента его зарождения, то есть ранний фундаменталист? Ничего подобного: он был католиком с еврейскими корнями, а действовал по заданию германского кайзера. Тайной миссией барона Макса фон Оппенгейма было организовать мусульманское антиколониальное движение от Египта и до Индии. Пожар религиозной войны, по расчётам кайзера, мог бы связать большое число сил Британской Империи на Востоке, снизив, таким образом, напряжение "окопной войны" во Фландрии и на севере Франции.



Барон Макс фон Оппенгейм.jpg
Барон Макс фон Оппенгейм (фото 1930-го года)

Сын банкира, Оппенгейм - дипломат, археолог и первооткрыватель руин Тель-Халафа в Сирии (перевод Спасённые боги Тель-Халафа. Второе рождение в Берлине) сегодня хорошо известен как глубокий знаток Востока. Однако мало кто знает, что в период Первой мировой войны он был и закулисным руководителем джихада.  И это несмотря на то, что идея разжигания религиозной войны преследовала его всю жизнь. Задолго до Первой мировой войны он настойчиво пытался обратить внимание на политическую взрывную силу ислама и, будучи уже 80-летним стариком, советовал гитлеровским ближневосточным экспертам использовать джихад как чудо-оружие против Британии.

Шпион кайзера

Немногие из европейцев знали традиции арабского мира так же хорошо, как Оппенгейм. С 1896 по 1910 он был имперским "наблюдателем исламского мира" в Каире. Там он начал жить не обычной жизнью в колониальном стиле западных иностранцев, а как араб. Он поселился в арабском квартале, а не в каирском дипломатическом районе, выучил арабский язык и даже завёл собственный гарем. Став знатоком Востока, он завязал тесные дружеские связи с местными племенными шейхами и с учёным, неоднократно вызывая своим жизненным укладом неудовольство европейцев .

Сад отеля, снимок примерно 1900 года.jpg
Отель "На Ниле". Сад отеля, снимок примерно 1900 года. Вместо того, чтобы поселиться в европейском квартале, Оппенгейм предпочёл жить в арабской части города

Библиотека мечети аль Азхар в Каире.jpg
Библиотека мечети аль Азхар в Каире (фото 1950-х), где Оппенгейм проводил много времени. Мечеть является одной из наиболее важных мечетей Египта и одной из наиболее знаменитых в мусульманском мире. «Аль-Азхар» — это одновременно мечеть и университет, которому уже более тысячи лет


Именно благодаря тесным связям с местными он обратил внимание на концепции Священной войны. Идея, задействовать этот рычаг против могущества Британской империи, до такой степени увлекла его, что он снова и снова стал писать об этом в своих отчётах, пытаясь донести её до кайзера.

И хотя мысль, воспользоваться религиозным фанатизмом мусульман, новой не была, но никто до сих пор не формулировал её с такой страстью, как Оппенгейм. Судьбоносным, должно быть, стал 1910 год. Британцы, фактически считавшиеся с 1882 владыками Египта, наблюдали все эти годы за его действиями с возрастающим подозрением. Наконец, они пришли к выводу, что Оппенгейм является кайзеровским шпионом, и потребовали его освобождения от должности. Берлин покорился, и до тех пор оказывал давление на строптивого Оппенгейма, пока тот добровольно не покинул Каир - официально для того, чтобы посвятить себя раскопкам сирийского Тель-Халафа. Однако  Лондону дали ясно понять: братание Оппенгейма с арабами не является политикой Берлина.

Пока не является. Поскольку, когда летом 1914 года Европа, по всем признакам, всё ближе подходила к войне, имперскому правительству вдруг все средства стали хороши, лишь бы чинить препятствия британцам. Ничего не страшило Берлин более, чем вступление в войну Великобритании.

Археологическая находка.jpg
Археологическая находка - с 1911 года Оппенгейм занимался раскопками Тель-Халафа на северо-востоке Сирии, откуда и это изображение Бога погоды

Тайное оружие - джихад

Важный камень в основание стратегии джихада был как раз заложен: германский союз с Османской империей. Он предусматривал, что Рейх встанет на сторону турков в случае нападения на них русских. В ответ правительство в Константинополе (сегодняшнем Стамбуле) гарантировало, что султан-халиф Мехмед V - духовный лидер мусульман - объявит священную войну против Великобритании.

Храмовый комплекс Баальбек.jpg
Храмовый комплекс Баальбек. Во время поездки императора Вильгельма II по Востоку в 1898 году, когда он в том числе посетил Мальту, Константинополь, Тангер и Дамаск, в Баальбеке в Ливане в его присутствии была торжественно открыта мемориальная доска в римском храмовом комплексе

Так, внезапно, пробил час для Оппенгейма. За ночь он из отставного советника посольства превратился в главного восточного стратега германского кайзера. Вскоре после начала войны, в октябре 1914 года, в одном из стратегических планов "касательно переворота в исламских регионах наших врагов", он обосновал, как именно нужно развязывать Священную войну. Там речь идёт о мелких путчах и покушениях, о акциях саботажа на Суэцком канале и на нефтяных полях Баку, а также об обширной пропаганде.

Ожидание эффекта домино

Ещё раньше, в конце лета 1914 года, в Палестину, в Иран и Афганистан, выехали немецкие миссии для того, чтобы в колониальном тылу британцев заключать союзы и создавать очаги беспорядков. В начале ноября 1914 начал, наконец, свою работу "Разведывательный центр Востока", руководимый Оппенгеймом. Здесь планировались покушения и террористические акты, формулировались и издавались пропагандистские листовки и газеты, чьё содержание часто составляли лишь картинки, понятные и неграмотным.

Кочевая жизнь.jpg
Кочевая жизнь. Вблизи оазиса семья раскинула свой шатёр. Дата съмки неизвестна

План казался совершенным со всех сторон. 14 ноября 1914 года султан-халиф Мехмед V действительно объявил Священную войну и по заданию германцев было совершено несколько мелких покушений и нападений со взрывами. Однако того взрыва, который должен был потрясти и поджечь Британскую империю, так и не последовало. Мусульмане не захотели вести джихад на стороне "неверных" немцев.

Разочарованный Оппенгейм решил на месте взять дело в свои руки и самому непосредственно поднимать арабских племенных шейхов. В первую очередь это касалось привлечения на свою сторону Шерифа Хуссейна, хранителя святилищ Мекки и Медины и властителя Хиджаза, сегодня расположенного в Саудовской Аравии (Историческое место возникновения ислама — здесь находятся священные города мусульман Мекка и Медина. Административный центр — Джидда. В 1916—1925 годах — независимое государство, возникшее в результате восстания арабских племён против Османской империи. Первым королем Хиджаза был Хусейн бен Али (1916—1924), вторым — его сын Али ибн Хусейн (1924—1925). Прим. перев.) Хуссейн был одним из самых влиятельных людей на Аравийском полуострове, и если бы он последовал призывам  султана-халифа к джихаду, это, по расчётам Оппенгейма, вызвало бы "эффект домино"

Двойная игра Хуссейна

И вот весной 1915 года Оппенгейм отправился в Стамбул, чтобы посвятить в свои планы сына Шерифа Хуссейна Фейсала. Последний охотно принял подарки от Оппенгейма: автомобиль и кучу денег. Но твёрдого согласия не дал. То, что Оппенгейм вероятно подозревал, но не знал наверняка - Шериф Хуссейн вёл переговоры и с британцами, которые следовали точно такой же стратегии, что и немцы. Чтобы ослабить немецко-турецкий союз, они в свою очередь собирались поднять восстание арабов против османов, под чьим игом арабы страдали много дольше, чем под британским.

Британский противник Оппенгейма.jpg
Британский противник Оппенгейма полковник Томас Эдвард Лоуренс

Британским противником Оппенгейма был небезызвестный Томас Эдвард Лоуренс, прославившийся под имененм Лоуренса Аравийского. С декабря 1914 года Лоуренс работал в британской секретной разведке в Каире над тем, чтобы перечеркнуть хитрые планы Оппенгейма.

Британцы пообщали Хуссейн не только будущую независимость, но и титул "Короля Аравии". Одновременно они гарантировали ему военную поддержку в борьбе против турецкой армии. Заманчивое предложение.

Однако и Оппенгейм не отступал. С багажом, полным пропагандистских материалов и с деньгами, он летом 1915 выехал из Дамаска на Аравийский полуостров, чтобы лично подстрекать людей к восстанию. Но и британцы настойчиво работали над тем, чтобы воплотить в жизнь свои планы. И наконец, арабскому отделу англичан в Каире удалось перетянуть к себе Фейсала. 24 октября 1915 года Генри Мак Махон - британский верховный коммисар в Каире, в письме к Шерифу Хуссейну гарантировал, что Лондон поддержит арабские стремления к независимости. Якобы для этих целей британское правительство  выделит ему сумму в размере 11-ти миллионов фунтов (сегодня это было бы 600 миллионов евро).

Главная тема.jpg
Главная тема "Священная война". Обложка "Иллюстрированного журнала", выпущенного лейпцигским издательством Й.Й.Вебера соместно с немецко-турецким обществом. Этот номер от 8 мая 1916 вышел с заглавной темой "Турция и Германия - вместе в Священной войне в Дамаске"

Рождение легенды

Ставки были сделаны, решение принято: вместо Священной войны против Великобритании, Хуссейн летом 1916 года призвал на освободительную борьбу против турок. * Поскольку его бедуинская армия была плохо организована для того, чтобы вести последовательную войну против турецко-немецких войск, британцы отправили к нему на помощь военного советника, который должен был координировать восстание. Это был Томас Эдвард Лоуренс, тот человек, который всё это и затеял.

Британцы разработали свою стратегию партизанской войны, в которой бедуины постепенно выматывали турецко-немецкие войска, и вскоре Лоуренс стал признанным героем арабского освободительного движения. В качестве благодарности принц Фейсал преподнёс в декабре 1916 года лондонскому посланнику оружие, которое сам полутора годами ранее получил в подарок от Оппенгейма.

Принц Фейсал.jpg
Принц Фейсал I сын Шерифа Хуссейна, с которым Оппенгейм пытался в 1915 году договориться о Священной войне

Так родилась легенда о Лоуренсе Аравийском. Оппенгейм, напротив, казался почти забытым. 1 октября 1918 пал Дамаск, стратегически важная столица Сирии.** Он перешёл в руки восставших. Начались переговры о перемирии. Арабское восстание победило - до поры до времени. О том, что британцы не сдержат слова и мечты о независимой Великой Аравии будут разбиты, в этот момент ещё никто не догадывался.

И хотя Оппенгейм со своим планом потерпел такую грандиозную катастрофу, он и далее продолжал верить в то, что можно "джихадировать" Ближний Восток. В июле 1940, три четверти года спустя после начала Второй Мировой войны, Оппенгейм, которому уже исполнилось 80 лет, снова выступил в министерстве иностранных дел. И снова он предложил идею арабского восстания для связывания сил противника. И нацисты приняли его план, и тоже провалились, как и ранее кайзер. Оппенгейм, в глазах нацистов "полу-еврей", тем не менее пережил войну в целости и сохранности и умер в возрасте 86-ти лет в Ландсхуте (Бавария) от воспаления лёгких.

Оригинал статьи

Прим. перев.

* 8 июня 1916 года шериф Хусейн поднял восстание. У него было 50 тысяч человек, однако лишь 10 тысяч ружей. При поддержке флота Антанты, установившего контроль над Красным морем, 10 июня арабы атаковали порт Джидда, и 16 июня османский гарнизон капитулировал. К концу сентября арабы взяли ряд прибрежных городов, однако прямая атака на Медину в октябре 1916 года была отбита турецкими войсками.
Британское правительство отправило к арабам капитана Лоуренса, который обеспечил им поддержку Королевского флота при обороне Янбу в декабре. Лоуренс сумел убедить арабских лидеров не атаковать Медину, а нарушить вместо этого работу Хиджазской железной дороги, что отвлекло на себя значительные турецкие силы.
3 января 1917 года Фейсал ибн Хусейн с 5100 всадниками на верблюдах, 5300 пехотинцами, 4 горными пушками, 10 пулемётами и 380 вьючными верблюдами отправился на север вдоль Красного моря к городу аль-Вадж. В то время как турецкий гарнизон приготовился к обороне от атаки с юга, десант из 400 арабов и 200 английских моряков 23 января 1917 года атаковал город с севера. Через 36 часов гарнизон сдался, и турки предпочли отойти от Мекки на более выгодные для обороны позиции у Медины, разместив гарнизоны вдоль Хиджазской железной дороги. Силы арабов возросли до 70 тысяч человек, у них на вооружении стало уже 28 тысяч ружей.
В 1917 года на сторону восставших перешёл Ауда ибу Тайи, и 9 мая Лоуренс повёл его силы на штурм последнего османского порта на Красном море — Акаба. 6 июля, после ожесточенного сражения, город был взят. Тем самым была устранена угроза правому флангу английских сил, наступавших из Египта в Палестину. После этого арабы совершали рейды на турецкие позиции и коммуникации, поддерживая наступление генерала Алленби.

Атака на Акабу.jpg
Атака на Акабу

Занятие Акабы позволило наладить снабжение арабов со складов Антанты, в арабских войсках появились технические специалисты, в интересах арабов действовала английская авиация; в свою очередь арабы тактикой мелких нападений заставляли держаться рассредоточенными на большой площади большое количество турецких сил, доставляли войскам генерала Алленби разведывательную информацию.
В сентябре 1918 года Алленби отвёл арабским партизанам важную роль при планировании сражения при Мегиддо. Когда силы Антанты атаковали турецко-германские позиции с фронта, арабы внезапным ударом в тылу перерезали все три железные дороги, лишив турок возможности получить подкрепления или отступить.
30 сентября 1918 года арабские всадники на верблюдах подошли к Дамаску, и обнаружили, что арабские националисты из числа жителей города уже подняли флаги арабского восстания. На следующий день в город вступила Австралийская лёгкая кавалерия. /Википедия/


**
Тысячи людей вышли на улицы Дамаска утром 1 октября 1918 года, чтобы приветствовать армию повстанцев, входившую в освобожденный город. После поражения войск Турции древний сирийский город перешел под контроль арабов. Приветствовали не только победивших сородичей, но и молодого англичанина, который -одетый в развевающееся платье бедуинов - ехал среди них верхом. Восстание и его британский руководитель стали неразделимы.

Самоотверженный защитник и вдохновитель движения арабских народов за независимость.jpg

Самоотверженный защитник и вдохновитель движения арабских народов за независимость, упрямый оппонент великодержавной политики, лишавшей его последователей плодов победы, — таков общеизвестный образ Томаса Эдварда Лоуренса, более известного как Т. Э. Лоуренс, или Полковник Лоуренс, или Лоуренс Аравийский,  запечатленный в книгах и знаменитом фильме.

Томас Эдвард Лоуренс "Семь столпов мудрости"
(отрывки из книги)


Для арабского восстания было благом, что это произошло на такой ранней стадии его развития. Мы без всякой надежды распахивали обширные земли, чтобы пробудить и расширить национальное сознание людей там, где все определяло гибельное, убивавшее всякую надежду упование на Аллаха. Среди племен нашим символом веры, как и у росшей в пустыне чахлой травы, мог быть только вечно дающий надежду источник, после дневной жары пахнущий пылью. Все цели и идеи должны в конце концов получить материальное воплощение. Люди пустыни были слишком отстранены, чтобы выразить хоть одну из них, они были слишком далеки от любого усложнения, чтобы усваивать что-то извне. И если мы намеревались продлить свою жизнь, то должны были вжиться в реалии этой страны с ее деревнями, где поля не давали людям поднять глаза от земли, и начать нашу кампанию так же, как мы начинали в Вади Аисе, -- с изучения карты и восстановления в памяти природных особенностей сирийского театра военных действий.

Лоуренс (сидит третий справа), рядом с ним Фейсал.jpg
Лоуренс (сидит третий справа), рядом с ним Фейсал

У наших ног была его южная граница. К востоку простиралась пустыня кочевников. С запада Сирия омывалась Средиземным морем на участке от Газы до Александретты. На севере она заканчивалась у турецких поселений Анатолии. В этих границах страна была разделена на области естественными рубежами. Первый из них и самый большой расположился в долготном направлении. Это был причудливо изрезанный горный хребет, протянувшийся с севера на юг и отделявший береговую полосу от обширной внутренней равнины. Климатические различия этих двух зон были столь ярко выраженными, что по сути превращали их в две разные страны, а людей -- в две расы. Прибрежные сирийцы строили дома, питались и работали иначе, чем жители внутренней области, и говорили на арабском языке, отличавшемся от языка их ближайших сородичей, в частности интонацией. О внутренней области они говорили неохотно, как о дикой глухомани, где вся жизнь людей проходит в страхе и крови.


Томас Эдвард Лоуренс

Внутренняя равнина географически разделялась речными долинами -- самыми лучшими пахотными угодьями в стране. Образ жизни здешнего населения соответствовал этим природным особенностям. Кочевники в приграничной области неспешно двигались на восток или на запад, в зависимости от времени года; поля уничтожали засухи и саранча, дома разоряли набеги бедуинов, а если не они, то кровная месть своих же соседей.

Так природа разделила Сирию. Человек внес в это свои сложности. Каждый из основных долготных поясов был искусственно разделен на общины, оказавшиеся в неравных условиях. Нам пришлось собирать их воедино для обороны против турок. Как возможности, так и трудности Фейсала в Сирии создавались именно этими политическими обстоятельствами, которые мы мысленно приводили в порядок, словно некую социальную карту.


Сирия, порт Яффа

На самом севере языковая граница проходила, что было вполне логично, по автомобильной дороге Александретта--Алеппо, до пересечения с железной дорогой, откуда поворачивала к долине Евфрата. Анклавы с туркоязычным населением попадались и к югу от этой линии, шедшей через туркменские деревни севернее и южнее Антиохии и рассеянные между ними армянские. В противоположность этому главным центром прибрежной популяции была община Ансария. Это были приверженцы культа плодородия, настоящие язычники, настроенные против чужаков, подозрительно относившиеся к исламу и отчасти тяготевшие к христианам, в равной мере подвергаясь гонениям. Эта секта, в целом самодостаточная, была клановой в мировоззренческом смысле слова и с точки зрения политической ориентации. Люди, ее составлявшие, никогда не предали бы друг друга, но вряд поколебались перед выдачей иноверца. Их деревни гнездились группами по склонам основных холмов, спускавшимся к Триполитанскому ущелью. Они говорили по-арабски, но жили здесь со времен проникновения в Сирию греческой грамоты. Они обычно стояли в стороне от политики и не беспокоили турецкое правительство в надежде на взаимность.



С ансарийцами смешивались колонии сирийских христиан, а в излучине Оронта жили крепко спаянные кланы армян, враждебных Турции. Внутри страны, вблизи Нарима, жили друзы -- этническая группа арабского происхождения -- и немногочисленные выходцы с Кавказа -- черкесы. Эти наложили свою руку на все. Севернее их жили курды, женившиеся на арабских женщинах и принимавшие политику арабов. Большинство из них исповедовали христианство и ненавидели турок и европейцев.

Сразу за курдами теснились немногочисленные езиды -арабоязычные, но в душе приверженные иранскому дуализму и склонные к умиротворению духа зла. Христиане, магометане и иудеи -- народы, которые ставили откровение превыше разума, объединялись в поношении езидов. Дальше, в глубине страны находился Алеппо, город с двухсоттысячным населением, олицетворение всех тюркских рас и религий. В шестидесяти милях к востоку от него осели арабы, цвет кожи и манеры которых все больше и больше приобретали черты центральных племен по мере приближения к краю цивилизации, где исчезали полукочевники и воцарялись бедуины.



Область Сирии от моря до пустыни, еще на один градус южнее, начиналась с колоний черкесских мусульман, расселившихся вдоль побережья. Их новое поколение говорило на арабском языке и представляло собою талантливый, но вздорный и заносчивый народ, вызывавший враждебное отношение у арабских соседей. Еще дальше от них были исмаилиты. Эти персидские эмигранты в течение столетий превратились в арабов, но почитали в своей среде пророка во плоти, которого звали Ага Ханом. Они верили, что он великий и несравненный властелин, чье дружеское расположение сделает честь такой державе, как Англия. Исмаилиты держались в стороне от мусульман, плохо скрывая свои многочисленные пороки под маской ортодоксальности.

За ними располагалась причудливая мозаика деревень, населенных арабскими племенами христианского вероисповедания во главе с шейхами. Они казались весьма убежденными христианами, совершенно непохожими на своих лицемерных собратьев, живших в горах, хотя одевались так же, как те, и находились в наилучших отношениях с ними. К востоку от христиан были мусульманские сельские общины, а на самом краю земледельческой зоны -- несколько деревень исмаилитов-изгнанников. Далее -- земля бедуинов.


Арабские верховые патрули в Дараа

Третья область, лежавшая еще на градус ниже, простиралась между Триполи и Бейрутом. В первом, ближе к побережью, жили ливанские христиане, большей частью марониты или греки. Было трудно распутать узел политики, проводившейся обеими церквами. На первый взгляд одна была профранцузской, другая -- пророссийской. Но часть местного населения находилась на заработках в Соединенных Штатах и там поддалась влиянию англосаксонского мировоззрения. Греческая церковь гордилась тем, что была автокефальной и упорно отстаивала местные интересы, что могло скорее толкать ее на союз с Турцией.

Приверженцы обеих конфессий, когда на это отваживались, поливали магометан несусветной клеветой. Казалось, что такое словесное выражение презрения спасало их от сознания своей врожденной неполноценности. Мусульманские семьи жили среди них, одинаковые и внешностью и в обычаях, за исключением разве особенностей в диалекте и того, что меньше афишировали эмиграцию и ее результаты.

На более высоких горных склонах гнездились поселения метавала, магометан-шиитов, потомков персов. Они были грязными, невежественными, неприветливыми фанатиками, отказывавшимися принимать пищу или пить с неверными, к суннитам относились так же плохо, как к христианам, и признававшими только священников и вельмож. Их достоинством была твердость характера, редкое качество в разболтанной Сирии. За гребнем гор лежали деревни христиан -- мелких землевладельцев, живших в мире с мусульманскими соседями, словно бы они никогда не слышали о происходившем в Ливане. Восточнее их селились арабские крестьяне-полукочевники, а дальше простиралась открытая пустыня.



Четвертая область, еще на градус южнее, подходила к Акре. Первыми придя с морского побережья, ее заселили арабы-сунниты, затем друзы и наконец мета-вала. На склонах долины Иордана, напротив еврейских деревень гнездились крайне подозрительные колонии алжирских беженцев. Евреи были разного толка. Некоторые из них, например иудейские ортодоксы, выработали стиль жизни, подходящий для этих мест, тогда как прибывшие позднее, многие из которых предпочитали идиш, ввели на палестинской земле непривычные новшества: необычные сельскохозяйственные культуры, построенные на европейский лад дома, казавшиеся слишком маленькими и бедными, чтобы оправдать вложенные в них средства (кстати, из благотворительных фондов), и усилия, но страна отнеслась к ним терпимо. Галилея не проявила ярко выраженной антипатии к европейским колонистам, в отличие от соседней Иудеи.

За восточными равнинами, густо населенными арабами, раскинулась Леджа, лабиринт растрескавшейся лавы, где за время жизни бесчисленных поколений собирались неприкаянные, отверженные сирийцы. Их потомки жили в деревнях, не подчинявшихся никаким законам, в безопасности от турок и бедуинов и раздираемые наследственной кровной враждой. К югу и юго-западу от них открывался Хауран -- громадные просторы плодородной земли, заселенной воинственными, полагавшимися только на себя и процветавшими крестьянами.


Сапожник

Еще восточнее жили друзы -- неортодоксальные мусульманские сторонники покойного безумного султана Египта. Они жгуче ненавидели маронитов, которые с одобрения правительства и дамасских фанатиков регулярно устраивали погромы друзам. Не меньше ненавидели друзов ни во что их не ставившие мусульмане арабы. Они были в состоянии непрекращающейся кровной вражды с бедуинами и сохраняли в своих горах видимость ливанского рыцарского феодализма времен суверенных эмиров. Пятая область на широте Иерусалима с самого начала была заселена немцами и германскими евреями, говорившими по-немецки или на идиш, -- более своевольными, чем даже евреи римской эпохи, не способными поддерживать контакты даже с представителями своего же этноса. Некоторые из них были фермерами, большинство -- лавочниками -наиболее обособленной прижимистой частью населения Сирии. На них косо смотрели окружавшие их враги, упрямые палестинские крестьяне, еще более тупые, чем земледельцы Северной Сирии, меркантильные, как египтяне, и постоянные должники.


В Дамаске

За ними начиналась иорданская глубинка, населенная поденщиками, а дальше группа за группой шли деревни исполненных собственного достоинства христиан, которые являли собою самые отважные образцы истинной веры в этой стране. Среди них, а также восточнее, осели десятки тысяч полукочевников-арабов, придерживавшиеся духа пустыни, жившие щедростью своих соседей-христиан и в страхе перед ними. Дальше лежали спорные земли, где оттоманское правительство поселило черкесских эмигрантов с русского Кавказа. Они удерживались там только мечом да благосклонностью турок, которым и были преданы по необходимости.




Книга очень интересная.jpg

Книга очень интересная. Советую почитать, её можно скачать в сети.
Tags: Ближний Восток, Германия, История, Немецкие шейхи, Первая мировая война, Перевод
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments